гёэн ноги

Не на "лубутенах", или есть ли жизнь на плоской подошве

- Дорогая, мы идем практически в горы, там холод и нет ни одной живой души. Ты уверена, что хочешь ехать туда в платье и на каблах? - я смотрю на свою подругу, которая вертится перед зеркалом и наводит лоск. - Давай уже быстрее. Сколько можно ждать? - то и дело пялюсь на часы и гавкаю, чтобы ускорить процесс.

Знаю, как ее это бесит, но ничего не могу с собой поделать. На мне видавшие виды джинсы, невнятный свитер, бесформенная зимняя куртка и японский аналог австралийских угг. Этот лук, далекий от гламура, как Цукуба от Токио, я прозвала "прикидом полярника".

За всю прошлую зиму я надевала каблуки лишь однажды, и то каблуки - это громко сказано по российским меркам. Обувь, поднимающая нас всего на 5-6 см. над миром простых бескаблучных людишек, в суровой московской действительности - это как кроксы для японцев.

У меня очень много туфлей-монстров, целая коллекция пятнадцисантиметровых мутантов, передвигаться на которых опасно для позвоночника. Бывает, приходишь в магазин и хочешь купить что-нибудь удобное и по сезону, но в тебе просыпается та самая "художница" из клипа группы "Ленинград", и в итоге на кассе обнаруживаешь не пару балеток, а пару из серии "самый легкий способ свернуть себе шею".

В Цукубе такое не наденешь. Поначалу я пыталась. Только поступив в универ, я гордо вышагивала по кампусу и смотрела на мир сверху вниз, поражаясь, как мои одногруппнички могут выглядеть настолько приземленно и уныло. Где-то через месяц я переобулась в кеды, а каблы стала надевать только на местные вечеринки. Еще через полгода я сходила в цукубский бар в балетках и поняла, что от этого не умирают. Туфли стала доставать из коробки только когда выдвигалась в столицу. Чем больше я жила в Японии, тем ниже становился какблук.

Где-то месяц назад после длительного перерыва мы с подругами заглянули на "Блэклист". Это такие вечеринки, то и дело проводящиеся в столице, где собирается публика, претендующая на статус гламурной и обеспеченной. В общем, экспаты, всякие там менеджеры высшего звена, детки не бедных родителей, голддигерши, а также все те, кто устал от обычной роппонговской грязи и хочет сходить туда,  где типа "дорого и богато". Cкука смертная, зато все при параде.

Спускаемся мы, значит, по лестнице, и перед нами открывается "дивный новый мир".
- Слушай, а что они все разоделись, как проститутки? - спрашиваю я свою подругу, с ужасом оглядываясь вокруг. На подруге угги, на мне древние сапоги, отрывающие мои пятки от земли от силы на пару-тройку дюймов.
- Боже, как они это носят? Это не платье, а какая-то колготка в сетку...
Туфли-мутанты, голые плечи, голые ноги, глубокие декольте и что ни рот, то толстенный слой красной помады. Хочется встать на барную стойку, взять в руки микрофон и устроить собравшимся лекцию о том, где проходит грань между маленьким черным платьем и вот этой вот черненькой тряпочкой, в которую они, будто сговорившись, завернулись.

- Вообще копец, - резюмирует моя подруга и отворачивается к барной стойке, чтобы развидеть платье-тюль.

Тут я вспоминаю свой прошлый поход на "блэклист". Дело было летом. 10 часов в поезде, на мне растянутая майка, из сандалей сыпется песок, на лице ни грамма косметики - еще утром я плавала в море. За полчаса до прибытия в столицу приходит сообщение: "Друзья зовут на вечеринку. Пошли с нами". Думаю, ну ладно, не пропадать же пятничному вечеру, и устраиваю гримерку в вагоне. Слегка преображаюсь, чтобы в гостях выглядеть прилично -  майку, драные джинсы и подубитую на пляже обувь мне простят, думаю я.

Садимся в такси, и тут я решаю поинтересоваться, мол, что за пати и у кого на хате.
- На "Блэклист" едем. Они сегодня на новом месте проводят, надо глянуть, - как ни в чем не бывало выдает мой спутник.
Я резко меняюсь в лице.
- Что такое? Тебе "Блэклист" не нравится?
- Я же не одета для "Блеклиста," -  представляю, как на меня все будут пялиться и гадать, что за юное созданье стоит перед ними: коммунистка, отрицающая материальные ценности, или сирийская беженка?
- Скажешь тоже! Все нормально. Мы не в Москве, не забывай.
В Москве меня так ни в одно приличное место не пустили бы, согласна.

Тот вечер изменил мое отношение к тусовкам. Никто не смотрел на меня косо. Никто не обходил меня стороной. Напротив, со мной мило и приятно беседовали. В ту ночь я почувствовала невероятное облегчение - выходит, можно не выряжаться, можно не надевать высоченные каблы. С тех пор я их так ни разу и не надевала.

Именно поэтому январский "блэклист" так нас потряс. Мы уже настолько отвыкли от всей это вычурности и напыщенности, что забыли, что и сами когда-то были такими - с голыми плечами, плотным слоем красной помады и на ходулях.

На днях, готовясь к переезду, я нашла дома обувь, о которой напрочь забыла. Посмотрела, примерила, попыталась пройтись по квартире. Как я это делала раньше? Вопрос повис в воздухе. Туфли отправились обратно в коробку, пальцы, вырвавшись из цепких когтей страшных монстров, расслабились, а я твердо решила, что на новом месте эти симпатичные коробочки спрячу в самый дальний угол шкафа. Не прогадала - полка, установленная для обуви в прихожей, на пятнадцатисантиметровых убийц позвонков явно не рассчитана.

Япония делает нас проще и рано или поздно спускает с каблуков на землю. Жизнь на плоской подошве есть. Проверено.
Вы правы, и как показывает практика, проще жить гораздо проще:)
Мне все знакомые японцы, работающие с русскими, говорят, что мы дико гордые. На тему нашей гордости и о том, как Япония ее выкорчевывает, я как-нибудь еще напишу.
Я с содроганием вспоминаю себя трехлетней давности и тот воображаемый нимб, который я носила на голове.