гёэн ноги

Крисмас к нам приходит

До Крисмаса* остается дней десять. Город уставлен елками - одна красивее другой. В атриуме башни из стекла и бетона, в которую я, вжав голову в плечи, тащусь каждое утро, тоже стоит трехметровая красавица и напоминает трудоголикам, что до праздников, как до огромных блестящих шаров и мишуры - рукой подать.


Рождественская ёлка в р-не Эбису, Токио

Салариманы ждут не дождутся каникул и бонусов, барышни - новогодних распродаж, влюбленные парочки - рождественских свиданий, а дети - увесистых подарочных коробок и кульков с конфетами. Мне кажется, в городе остался только один человек, который ничего не ждет. Это я. Я просто заедаю стресс мандаринами. Хотите открою вам страшную тайну? Самые вкусные мандарины - не абхазские и не марокканские, а японские. В меру сладкие, сочные, ароматные и чистятся легко, так легко, что у меня в очередной раз остались одни кожурки.

- А ты написала письмо Деду Морозу? - спросила меня на днях мама.
- Смеешься? Я, конечно, хорошо вела себя в этом году, но видимо, недостаточно хорошо, чтобы по моей улице пронеслась стая северных оленей...

Мне не до шуток. Мне только что показали снежные просторы далекого и волшебного Сергиева Посада - вид из зала, куда Дед Мороз темной ночью вывалит гостинцы из своих мешков, вид из кухни, где моя сестра печет имбирные олене-печеньки, и наконец, контрольный выстрел, - вид из моей комнаты, которая уже давно перестала быть моей.

- А ты что будешь делать на Новый год? - в кадре появляется папа. Мама меняется в лице - она знает, что тема больная.

- Мне бы Крисмас пережить для начала...

Иду домой после работы. Под ногами не хрустит снег. Середина декабря - туфли, пиджак и голая шея. На улице тепло, а на сердце зябко. Прошел еще один рабочий день, завтра еще один, а потом три - и выходные. Вычеркиваю дни в воображаемом календаре жирным черным маркером.

В левом ухе играет "Счастливого Рождества, Мистер Лоуренс", правое ухо прислушивается к тихому дыханию вечернего Токио и стуку каблуков по сухому асфальту.

Останавливаюсь у овощной лавки.
- Добрый вечер! - бросаю я дедушке, торгующему фруктами и овощами.
Он суетится, а я виновато достаю наушник.

Мы встречаемся взглядом, и мне становится ясно, что в этом большом городе есть по крайней мере один человек, которому не все равно. Дедушке, торгующему мандаринами, не все равно.

Он смотрит на меня с отеческой заботой:
- Все хорошо?
- Да, спасибо!

Когда я иду на работу, я вижу, как он и его жена - обоим далеко за 70 - бережно расставляют товар на прилавке: яблоки, апельсины, картошку, капусту - все те продукты, которые типичный офисный планктон обходит за версту.

Когда я иду с работы, жалюзи уже опущены. Дедушка и бабушка держат свою витаминную лавку открытой до 9, но чтобы успеть до закрытия, мне нужно покинуть офис хоты бы в 8.

Дедушка отлично знает, что если я не пройду мимо до того, как он уберет овощи и фрукты в коробки, дела у меня плохи.

Увидев меня в будний день впервые за несколько месяцев, он просиял. Сложил маленькие оранжевые колобки счастья в пакет, а потом бросил туда же огромную грушу.

- Да что вы, не надо...
Пока я отнекивалась, он всучил мне ручки пакета, всем видом показывая, что препираться бесполезно.

Я рассыпаюсь в благодарностях - мне не хватает слов, чтобы выразить все те чувства, которые его доброта во мне пробудила.

Я выхожу из лавки и смотрю на вечерний Токио глазами полными слез счастья, ведь в городе есть человек, которому не все равно. В наушниках снова играет "Счастливого Рождества, мистер Лоуренс", а мир вокруг кажется в пятьсот раз лучше.

Как бы это нелепо ни прозвучало, но маленький магазинчик, где я покупаю мандарины, не какая-то там обычная овощная лавка, а лавка чудес с самым что ни есть настоящим Дедом Морозом. У него нет красной шапки, густой белоснежной бороды и загона с оленями, он живет не в Лапландии и не в Великом Устюге, а в Токио, но он - волшебник.

Гигантская груша, которую добрый японский дедушка мне подарил, была самой вкусной грушей в моей жизни. Честное пионерское.

***
Четыре дня до Кристмаса. Отрываю себя от кровати, завариваю кофе, замазываю черные круги под глазами консилером - не помогает, выгляжу я неважно. Я готова продать душу дьяволу, лишь бы не идти на работу.

"Может, ну его? Чемодан-вокзал-дорога?" - думаю я, прикладывая проездной к турникету на станции. Ставлю на плэй "Экстазию золота" Морриконе - каждый мой день начинается с этой мелодии, без исключений.

Маэстро убеждает меня, что чемодан собрать я всегда успею - крутые мужики в вестернах идут до конца, так что давай, не раскисай, мямля, собери волю в кулак и покажи им всем.

Прихожу в офис.

Надо перетерпеть в кресле всего 9-10 часов, не больше, чем один рейс до Москвы, - упражняюсь в позитивном мышлении и морально готовлюсь к турбулентности.

Из вороха писем, лежащих на столе, достаю то, на котором мое имя написано от руки латиницей.

Открываю конверт и выуживаю из него рождественскую открытку.

Руки дрожат, пока я читаю. Открытка из варшавского офиса (*на протяжении полугода я курировала польский рынок).

- Хватит ныть, ты не можешь подвести девочек из Варшавы, - говорила я себе в те дни, когда чаша терпения переполнялась, а рука тянулась к застежке чемодана.

Эта открытка для меня не просто поздравление с Рождеством, а признание, что усилия не были тщетными. Пусть в офисе токийском все считают, что до настоящего саларимана мне как до Эйфелевой башни, и отчитывают за каждый пустяк, зато в Старом свете есть люди, которые ценят мой вклад в общее дело. Трем милым польским девушкам не все равно, а это дорогого стоит.

Впервые за долгое время я улыбаюсь на рабочем месте и обещаю себе не подходить к чемодану еще хотя бы полгода.

***
Католический сочельник  мои соседушки-дельфины отмечали так, как принято это делать в Стране Восходящего солнца: кто-то пошел на свидание, а кто-то на рождественскую вечеринку (знаю, что словосочетание нелепое, но что поделать, таковы местные традиции), предварительно подкрепившись жареными куриными ножками из KFC.

Я не пошла никуда. У меня, как несложно предположить, было то ли свидание, то ли пижамная вечеринка с мандаринами и молодым Клинтом Иствудом.

Раннее утро. Звонок в дверь. У соседушек похмелье, открывать придется мне. Крадусь по коридору, смотрю в глазок.

Через пару мгновений почтальон вручает мне в руки огромный сине-голубой кулек.

Внутри конфеты, открытка от родителей и кедровая шишка, которую я лет 15 назад подобрала на пляже в Болгарии, а потом выкрасила в красный и золотой, чтобы украсить ей новогодний стол. Праздник к нам приходит, короче говоря.

В Почту России многие верят еще меньше, чем в Деда Мороза, но в этот раз она доказала, что чудеса существуют. Посылка пришла раньше намеченного срока - не к Новому году, а к японскому Крисмасу. Думала, я буду единственным в Токио человеком, оставшимся на католическое Рождество без подарков, но видимо, я все-таки хорошо себя вела эти 12 месяцев.  Главное теперь не съесть всю "Стратосферу" до боя курантов.

***

Как говорят японцы, Мэрри Курисмасу и пусть мечты сбываются!


* Курисмасу / Крисмас - Рождество
Дайте ваш адрес. Я вам что-нибудь отправлю на НГ. :-)
Ой-ой-ой, я запоздала. Да ладно, я уже отъелась родными конфетами и приободрилась) С Новым годом!
Очень тепло отзывается про овощную лавку и "деда мороза" :).
А вообще, тяжелые периоды в жизни они бывают и они такие. Сочувствую.
Сама где-то так же.
Вы тоже не унывайте) В Новом году все будет гораздо лучше!))